Житель Нерюнгри попал в аварию в Приамурье и боролся за жизнь — теперь дочь ищет справедливости

Фамил Нусрат Оглы Алырзаев — 65-летний житель Нерюнгри, который провёл в Амурской областной больнице почти три месяца после ДТП. Авария произошла 11 июня недалеко от Благовещенска, а мужчина получил тяжелые травмы. В начале сентября мужчина скончался, только вот дочь считает, что это не последствия аварии, а ненадлежащее оказание медицинской помощи.

«Папа у меня был на пенсии. Но у него было хобби. Он много лет занимался пошивом унтов. В Благовещенск из Нерюнгри папа ехал за запчастями, ему нужно было починить грузовик», – рассказывает дочь нерюнгринца Эльмира Алырзаева.

В тот роковой день Suzuki Swift под управлением жителя Нерюнгри выехал на полосу встречного движения, где сначала столкнулся с Toyota Noah, а потом с Lexus RX 350. Со множественными переломами пострадавшего водителя Suzuki Swift отвезли в областную больницу.

«После аварии папа был в сознании. Я связывалась с руководителем организации, которая помогала его деблокировать из машины. И мне сказали, что мой папа был в сознании. Конечно, в шоковом состоянии, но он с ними разговаривал», – вспоминает девушка.

Медики диагностировали переломы руки и ноги. В областной больнице ему провели операцию, после которой он впал в кому и пробыл в ней около 30 дней.

«Когда только произошло ДТП, я сразу прилетела в Благовещенск, но отец был в реанимации, и меня к нему не пустили. Я каждый день звонила, узнавала, как он. Через 40 дней его из реанимации перевели в травматологию. Когда я об этом узнала, то уже через два дня, 22 июля, я снова прилетела в Благовещенск. Хотела нанять папе сиделку, но, когда обстановку увидела и в каком состоянии мой отец, я осталась. Он был в плохом состоянии, у него стояли трахеостома, гастростома, то есть из живота трубка торчала, через которую проводилось питание, он был подключен к аппарату с кислородом. Как его вообще в таком состоянии перевели из реанимации в травматологию?», — продолжает задаваться вопросом девушка.

Уход за отцом девушка взяла на себя, считая, что это немаловажная часть для улучшения самочувствия. 

«Если звонили друзья или знакомые, я включала видео. И, когда они что-то говорили, он внимательно смотрел и слушал. Или, когда я звала его: «Папа, папа», он голову поворачивает и на меня смотрит. То есть, реакция была. Оперированными рукой и ногой он не мог двигать, а вот если я клала свою руку на его здоровую, он немножечко ее прижимал, но видно было, что у него сил вообще нет», — рассказывает дочь умершего.

Вопросы к оказанию помощи отцу у девушки возникли практически сразу, поскольку пролежни она отрабатывала сама и просила медсестер научить правил поить и кормить его.

«У меня есть тетрадь, которую я вела: сколько еды дала, сколько воды. То есть это все было под запись. Потом мне медики знакомые объяснили, что я вообще не имела права этого делать, так как он находился в отделении. Максимум, что я могла делать для своего отца, это помогать мыть его», – рассказывает девушка.

Кроме того, девушку беспокоило, что отца держится повышенная температура, хотя ему давали антибиотики. 

«У него температура была на протяжении всего времени, пока он был в этой больнице. Лечащий врач и заведующий отделением говорили, что у него проблема с центральным генезом. Они брали даже анализ из позвоночника какой-то, но там все было чисто. Но причина в чем-то должна же быть, ведь ему все время кололи антибиотики», – вспоминает девушка.

17 августа из шва на оперированном бедре мужчины хлынул гной. По мнению дочери, именно нагноение могло быть причиной высокой температуры. 

Еще пока отец был жив, Эльмира начала бить тревогу, считая, что не вся необходимая медицинская помощь оказывается. Она звонила и писала в разные инстанции: в министерство здравоохранения Амурской области, в Министерство здравоохранения РФ (оттуда информацию переправляли в региональный минздрав), медицинскую страховую компанию, уполномоченному по правам человека по Республике Саха (Якутия), где жил ее отец, в амурский Роспотребнадзор. Писала главному врачу АОКБ. Говорит, что пыталась попасть к нему на личный прием, но так и не смогла.

«Я обращалась в минздрав в Амурской области. Много раз звонила, просила, чтобы мне помогли, потому что папа был в тяжёлом состоянии, его нельзя было держать в травматологии. Он не травматологический пациент. Я ревела в трубку, просила о помощи…».

Также она неоднократно обращалась в Генпрокуратуру, в СК РФ и амурское следственное управление. Писала даже губернатору Амурской области, где ей ответили, что направили ее обращение в министерство здравоохранения.

В конце августа состояние мужчины ухудшилось, отмечает девушка.

«После того как у него из ноги вышел гной, ему снова стали ставить антибиотики. И он у меня просто потух. 28 августа ему поставили катетер в шею после чего у него начались судороги жуткие. Дошло до того, что мой отец прокусил губу и язык до крови ночью. Я не спала несколько дней, следила за ним. 1 сентября у моего папы остановилось сердце. Я кричала на все отделение, у меня просто случилась истерика. Папу увезли в реанимацию», — вспоминает Эсмира.

Еще через восемь дней, 9 сентября, мужчина скончался. 

Смерть горячо любимого отца не остановила девушку, она вновь направила обращения в следственные и надзорные органы с вопросами относительно оказания медицинской помощи.

Тело отца Эльмира после оформления всех необходимых документов увезла на его малую родину – в Азербайджан, где 20 сентября его похоронили.

Из всех направленных писем получен ответ от Минздрава Амурской области. В нем девушке сообщили, что по ее доводам министерством принято решение о проведении внеплановой документарной проверки качества и безопасности медицинской помощи, оказанной отцу Эльмиры, по результатам которой будет дана оценка действиям должностных лиц.

 

Nerulife по материалам Amurlife 

Фото: источник

Важные новости, которые не выходят на сайте: https://max.ru/neru_life1

Работа Нерюнгри: https://max.ru/join/bmtbNKU-aTFtiTPnuKaOYezTkRMAREJY3xFf3lh5R-g